Победитель ''Х-фактора'': говорил пацанам, буду зазнаваться — бейте в чайник

Победитель

С момента победы Михаила Панчишина в восьмом сезоне вокального шоу «Х-фактор» на канале СТБ прошел почти год. Сегодня певец пишет новую музыку и песни, активно занимается сольным проектом Ptashkin и готовит к выпуску дебютный альбом, над материалами которого дни напролет работает в студии. Недавно Панчишин выпустил и свой первый клип на песню «Вода ледяная».

О победе на проекте, как и на все другие темы, Миша говорит до смешного просто, без лишнего пафоса: утверждает, что в какой-то из дней «просто надел шапку, поехал, спел, и так случилось, что выиграл». Мы встретились в кафе на территории канала и поговорили о том, как для него прошел последний год и чем живет сегодня победитель главного вокального шоу страны.

В беседе с OBOZREVATEL певец вспомнил о закулисье проекта и финальном соперничестве со звездой 90-х Юрком Юрченко, описал свои новые тату и рассказал, почему пришел на интервью со сбитыми кулаками.


— Год после твоей победы на «Х-факторе» прошел очень быстро, возможно, так только кажется. Каким он был для тебя?

— Для меня он очень долго шел, и если уж говорить о параллелях, как я изменился после «Х-фактора», я повзрослел. Это была метаморфоза с пацана, который увлекался всевозможными нехорошими штуками для своего здоровья, чтобы делать песни…

— Например?

— Например, алкоголем, легкими наркотиками… Но я не был наркоманом, я не увлекался наркотиками, просто все подростки проходят через это, а «Х-фактор» стал будто переломным периодом для меня. За этот год я понял, что все это не нужно, я повзрослел, я понимаю, для чего делаю свою музыку, и как дальше развиваться. Я избавился от бардака в голове, начал работать как человек, который более-менее разбирается в этом, теперь у меня все расписано. Появилась какая-то доля профессионализма, не скажу, что я профессионал, но часть появилась.

— Ты сейчас в реглане с длинными рукавами, но насколько знаю, за последний год ты и новые тату набил себе, не так ли?

— Очень много их прибавилось. Если до «Х-фактора» я еще мог сосчитать их, то сейчас уже не посчитаю (улыбается). И это не потому, что я их набиваю, типа проснулся утром и пошел набивать. Я набиваю только когда вижу эскиз, картинку, преимущественно выношу эти идеи год или два. Могу набить и три тату за три дня, а могу собираться целый год.

— На твоей левой руке вот черным написано «pain» («боль»). Еще и рука разбита, совпадение?

— «Боль» — это в хорошем смысле, а рука разбита — это я недавно месился, так… Чисто символически (смеется).

— Говоришь, изменился после «Х-фактора»?

— Ой, за эту ситуацию мне стыдно, потому что после «Х-фактора» я вообще перестал участвовать в различных драках, разборках, мне это не нужно. Но здесь я просто в стороне стоял и ничего не делал, смеялся. Драка была где-то семь на семь, а я просто смеялся над всем этим.

— И досмеялся?

— Ну я смеялся пока ко мне не подлетел какой-то типочек, и мне пришлось чисто по-пацански ему пробить, не мог ведь я дать заднюю, но я не хотел в этом участвовать. Слушай, может мы это вырежем, эти драки? Пусть все это остается со мной, не хочу выглядеть типа каким бойцом, я не раз и сам получал…

— То есть сейчас в основном не кулаком, а словом решаешь проблемы?

— Да, но если не получается словом…

— Тебя вообще сложно разозлить?

— Понимаешь, на самом деле, я очень позитивный и хороший человек. Я весь свой негатив всегда выливаю в музыку. Меня, бывает, спрашивают, почему я такой положительный, а музыку пишу о разбитых сердцах, о депрессивной любви. А потому что весь негатив направляю в музыку, и мне не остается ничего, кроме как радоваться жизни.

— Об этом и «боль» на руке?

— Нет, поясню. Я все свои тату могу объяснить, я ничего не скрываю. Боль — она не в плохом смысле набита, она мотивирует меня, ведь через боль можно узнать много правды, много вещей, которые до этого не понимал. Вот если любовь затуманивает разум и ты делаешь много необдуманных решений, то боль дает тебе трезвость.

— Что тебе причиняло самую сильную боль?

— Наверное, любовь. Потому что она оставила несколько неприятный осадок, хотя сейчас я встречаюсь с этим же человеком, но это, пожалуй, из-за моей дурной головы так все произошло. По неопытности, каждый парень проходил такую ​​штуку, как расставание, просто я был тогда «ранимая душа», писал песни и художником себя позиционировал, поэтому мне труднее было это переживать. В тот момент я пытался рисовать, писать и вместо того, чтобы отвлечься, наоборот углублялся.

— Итак, «Х-фактор»…

— Это моя любимая тема (смеется).

— Помнишь тот день, когда решил: «все, иду на» Х-фактор «?

— Нет, не помню. Даже не то что не помню, просто это не я решил идти на проект. У меня была группа, он и сейчас есть, просто есть еще много дел помимо нее. У нас тогда не было концертов, у нас ничего не было. Был стиль музыки, который не продавался, мы играли такой жесткий рок, и ребята начали меня напрягать, что нам нужны изменения, мол, у нас нет концертов, и мы репетируем два раза в неделю только для того, чтобы репетировать.

Говорю: «Пацаны, ок», я был вокалистом, и рок воспринимал как стереотип: если я вокалист и все телочками у меня, то я буду бухать, употреблять наркотики и писать песни…

— Секс, наркотики, рок-н-ролл…

— Именно так. И я не помню, что мы праздновали, пацаны меня поднимают утром, 2-е число, кастинг «Х-фактора». Говорю: «Пацаны, который «Х-фактор»? Я парень, который всю жизнь кричит, у меня нет вокала». А они: «Все равно иди попробуй». И пацаны меня за руки завели туда и все, я прошел кастинг, потом, я работал еще два месяца поваром-сушистом (улыбается).

— Ну ты и по образованию кондитер.

— Да. Я работал, работал, и тут ко мне звонят: «Мы вас приглашаем на теле-кастинг». А я такой лысый тогда еще был, надел шапку, поехал, спел, ну и так получилось, что выиграл (смеется). Но каждый раз не ожидал, что пройду дальше.

— Ты шел на проект с целью привести к успеху свою рок-группу, а получилось так, что пел ты не совсем и рок, как к этому отнеслись ребята?

— Да нормально, они все понимают. Они понимали, что это шоу. И сейчас я включаю им треки с альбома, который мы записали с Вадимом Лисицей (продюсером «Х-фактора» — Ред.), и они такие: «Ну, мы же начинали с рока, а там уже наполовину попса…»

— Но тебе комфортно в этом стиле?

— Мне комфортно, потому что я не всегда депрессивный «плачущий мальчик», порой я бываю и положительным, порой я могу зависнуть с девчонками. И я не разделяю свою музыку на категории: могу написать, как страдаю за девушкой, а могу песню о маме. Думаю, что в альбоме будет все. Все, что я пережил за последнее время.

— На проекте ты попал в команду Шурова. А когда шел, к кому хотел?

— К нему и хотел.

— Почему именно к Шурову?

— Он мне понравился. Я шел как рокер, и он единственный, у кого был свой бэнд, и единственный, кто был в составе группы. О его творчестве слышал, но я им не фанател, у нас очень разные взгляды на музыку были. Я хотел к нему, потому что он понимал, что со мной делать. И так случилось, что я к нему и попал, и я очень этому радовался. А когда я еще узнал, какой он человек, ближе с ним познакомился…

Мы и сейчас с ним общаемся, я очень рад, что он меня довел до победы. Никто бы больше не смог. Он поддерживал меня как никто, приезжал в лагерь, привозил подарки.

— Вспомнишь самый ценный совет Шурова?

— Я тогда был очень зеленым, не понимал, что и к чему, как создается музыка. И тогда я сам позвал его на разговор. Мы с ним час общались обо всем, что я спрашивал: как мне быть после проекта, что делать, если я не выиграю… и все те советы от него — они на один вес для меня, все понадобилось, до сих пор использую его советы максимально, и если я ему звоню, он мне до сих пор что-то советует. Дима стал для меня очень близким человеком.

— Насколько весь это мир шоубиза, в котором ты сейчас оказался, похож или далек от твоих предыдущих представлений о нем?

— Есть очень много всяких нюансов, и чтобы быть на плаву, сверху, нужно очень много работать, и поэтому я сейчас делаю все для того, чтобы подняться. Это очень тяжелая работа, много бессонных ночей. Я думал, что все легко, что все вместо тебя делают. Если я себя уже позиционирую, как человек, который пишет песни, мне надо отвечать за свои слова, и по максимуму отвечать. Потому что Вадим Лисица едва ли не ночует на той студии, и делает все, чтобы треки, которые он выпускает, были хитами.

— Обратил внимание, что ты дважды или даже трижды пел на «Х-факторе» песни группы «Нервы». Почему именно эта группа, почему их песни?

— Это было чисто символически для меня. Кстати, тату «pain» набито шрифтом группы «Нервы». Они меня привели к музыке. Это первая группа, с которым я начал свое музыкальное творчество. Я учился петь на их песнях, на O.Torvald, но сначала на «Нервах».

Целая история была: меня бросила девушка, с которой я сейчас встречаюсь, 6 лет назад у нас с ней был очень долгий любовный путь, и я тогда хотел сделать для нее что-то очень приятное. Моя сестра включила их песню «Кофе — мой друг», и я очень сильно увлекся. Как человек себя отдает… (о вокалисте группы «Нервы» Евгение Мильковськом — Ред.) Он не поет, он рвет свой голос.

Затем я взял в руки гитару, стал учиться играть, и первое, что мне свалилось на голову — это группа «Нервы», начал тогда все их песни каверить. И у меня так выработалось, что я похоже пою, потому что Женя Мильковський тоже неправильно поет, он кричит, но блин…

— Это то, о чем Данилко говорил тебе.

— Да.

— Как тебе, кстати, его критика? Данилко в роли судьи вообще?

— Вот такой персонаж (показывает «класс» большим пальцем). Он позволял себе максимально адекватную критику, и я очень к нему прислушивался. Почему люди думают, что когда тебя кто-то критикует, то вы уже не дружите? Нет, я с ним офигенно дружил, и даже у него советы просил. Он, бывало, ко мне звонил в лагерь, спрашивал, как мое горло, очень поддерживал вне «Х-фактора», и я его очень ценю за это.

Он свой стаж артистический передал мне: ему виднее, чего хотят люди, я всегда делал так, как хотелось мне, а хотелось петь рок, хотя сейчас понимаю, что не покажу себя так, не поднимусь высоко, если буду петь только рок. Поскольку я мало знаю в этой сфере, ценю все советы от артистов. Я не могу ничего сказать, потому что кто я, а кто они.

— Ты говоришь сейчас об уровне, хотя в финале ты оказался с Юрком Юрченко. Да, сегодня он уже не собирает залы, но это звезда крутых масштабов. Как тебе было соревноваться с ним?

— Начну с того, что я вообще не знал, кто такой Юрченко (смеется). И где-то на экваторе, или когда мы оказались в пятерке, я говорю ему: «Юрчик, а расскажи ка, чем ты занимался раньше?» Он вытягивает телефон и включает свои клипы. Он на них еще такой лохматый… Он и сейчас лохматый, а тогда кучерявый красавчик такой был, в сто раз красивее. Говорю: «Нифига себе, был бы я малышкой, я б тебя…» А сам смотрю и думаю, так он и был классным.

Мы тоже дружили, все же чего-то думали, что мы ссоримся. Я до последнего его поддерживал и единственное, когда Юрченко проиграл, ну как проиграл… Можно сказать, что мы вдвоем выиграли. Когда я победил, Юрченко ни с кем не попрощался, только со мной. Подошел, говорит: «Мишаня, спасибо». Мы обнялись и он ушел. Все такие: «Юрченко уже ушел, обиделся, ни с кем не попрощался». А я говорю: «Со мной попрощался».

— Как-то общались с Юрченко, он сказал интересную вещь, обсуждали это и Melovin‘ом: в Украине ты или в «тусовке» и крутишься везде, или сам по себе, но и карабкаешься на гору славы тоже самостоятельно. Вышеупомянутые же артисты против всяческих «тусовок». Что ты думаешь об этом? Что выберешь дальнейшем?

— Я вообще не думаю, что я буду заниматься музыкой всю свою жизнь (пожимает плечами). Музыка — это то, ради чего я живу, но недаром я увлекаюсь многим другим. Я планирую держать при себе варианты, даже если моя музыка не будет популярной, я буду продолжать ее писать. Но мужик всегда должен иметь план «Б». У меня есть и план «Б», и план «В», у меня есть друзья, родители, и многие другие, кто не даст мне упасть на дно.

Так же и Юрченко, он играет сегодня в метро не потому, что он упал на дно или что-то такое, а играет, потому любит свое дело. Просто стиль музыки у него такой, который плохо продается. Я в одном интервью говорил, что в его годы хочу быть похожим на него, потому что он настоящий. Хотя с нами он долго там не жил, но когда приходил, всегда был праздник, он всегда заправлял движухой.

— Звездная болезнь — миф или правда?

— Я первым делом сказал своим пацанам, друзьям, всем, если я буду где-то зазнаваться, если увидят «Звездный боле знь», подходите и без предупреждения бьете мне в чайник. Ни разу не было (смеется). Все было нормально, со всеми фотографировался, общался, отвечал на вопросы. У меня в Рудках маленький городок, все меня знают, елки поставили в центре из-за того что Миша Панчишин выиграл на «Х-факторе», под балконом мне пели, кричали выйди. Я ко всем выходил. Я же говорю, я позитивный человек, весь мой негатив, вся депрессия выливается в музыку. Чего мне к людям относиться плохо? Я к ним отношусь плохо, когда они оскорбляют моих друзей, близких или мое творчество.

— На вопрос о том, чем занимаешься сейчас в Киеве, ты уже частично ответил…

— На следующей неделе мы начинаем снимать, но не клип, новое лирик-видео с новой песней, и она полностью перевернет представление о депрессивном образе, я покажу себя в совершенно новом амплуа.

— Две недели назад ты презентовал клип к песне своего проекта Ptashkin «Вода ледяная». Сам доволен результатом?

— Вышло не все по плану, я хотел чтобы меня было мало в клипе, хотел максимально передать историю, и так изначально и было: Белоснежка, принц… но поскольку это дебютный клип, по рамкам стандарта, меня должно быть 70% на экране. В целом клип мне нравится, идея классная.

— Вспоминали в начале о сушистах и кондитерах, из опыта общения с артистами знаю, что в Украине зарабатывать музыкой сегодня нелегко. Тебе сейчас, наверное, тоже пришлось частично вернуться к рабочим будням?

— Кроме музыки? Нет. Мне родители сказали, кстати, мне это напомнило интервью Хабиба Нурмагомедова, чемпион мира по боям UFC, ему отец сказал: «Тебе нужны деньги только на воду и на хлеб, остальным я тебя обеспечу, ходи в спортзал и стань чемпионом мира» . Так и мне папа сказал: «Тебе сейчас деньги нужны только для того, чтобы доехать на студию. Делай все, что в твоих силах». У меня большая семья, и они меня поддерживают, они в меня верят. А когда я начну зарабатывать музыкой, все будет классно. Сейчас они меня даже не подпускают ни к какой другой работе, я на стадии, где нужно только трудиться.

— Сколько времени каждый день ты в среднем проводишь на студии?

— Бывает, что к 11-ти прихожу на студию и до 4-х утра задерживаюсь. Даже если мне там нечего делать, я еду на студию, похожу, попью кофе, поиграю на гитаре, пообщаюсь, кто-то мне что-то посоветует… А бывает, что приеду и пошла песня. Не хочу терять ни одного шанса, возможно, написалась бы песня, а я не приехал.

— Бывает такое, что вскакиваешь среди ночи, хватаешься за карандаш или ручку и начинаешь писать?

— Где там мой телефон? Сейчас покажу (улыбается, показывает в телефоне длинный список заметок и надиктованных записей).

— То есть еще и на диктофон пишешь иногда?

— Да, бывает, приснится какая-то партия или текст, надиктовываю и закрываю. Правда, потом, бывает, просыпаюсь, включаю а там: «бла-бла-бла» — сонный был, ничего разобрать не могу (смеется).

И так постоянно, эти заметки, записи с фразкамы. Все это потом собираю вместе и так пишутся песни из отдельных моментов моей жизни. Часто люди помогают мне писать: человек что-то сделает, скажет — я перевожу это в текст и пишу.

— Думаю, через месяц-два тебя начнут спрашивать о «Евровидении-2019«, давай будем первыми.

— Нет, меня такое не интересует. Правда.

— Даже не думал?

— Да где там… Я же не вокалист, пою и пою себе, пою эмоциями. Там же совсем другой уровень, я не скажу, что я к нему не дорос, просто мне что-то не нравится это «Евровидение». Возможно, когда я и изменю свое мнение, просто сейчас я себя не вижу человеком, который будет представлять Украину на конкурсе. Думаю, у нас есть гораздо прикольнее артисты, даже не прикольнее, а более опытные. Прикольный это я, но есть еще такая вещь, как опыт.

— Хорошо, как считаешь, кто тогда мог бы достойно представить страну?

— Я бы хотел, чтобы O.Torvald еще раз поехали. Говорят, что у них там что-то обломалося… Я знаю, что группа может выступить гораздо лучше, недаром Женя Галич воспитал меня как артиста, сам того не зная. И вот я с ним общался, он меня очень сильно поддерживал на «Х-факторе».

— Что думаешь по поводу мнения, что «Евровидение» не для рокеров, и все такое прочее?

— Думаю, что Женя ответит им на это в неадекватной форме. Люди падают, но это не значит, что им не надо давать второй шанс. А чего я бы хотел видеть именно его, потому что у нас с ним похожий вокал и взгляды на музыку. Я бы хотел еще раз посмотреть, как этот чувак поразит весь мир.

— Ок, несколько коротких вопросов, не касающихся музыки или «Х-фактора». Отвечать не обязательно коротко. Ты счастлив?

— Да, я очень счастливый человек. У меня есть все, что мне нужно. У меня есть друзья, семья, любовь, есть еда, есть что пить и есть дело, в котором я себя нашел. С уверенностью говорю. Когда-то я думал, что я несчастливый человек, депрессивный. Это все бред, на самом деле у меня было все, чтобы быть счастливым. Сейчас я это понял.

— Чего ты боишься?

— Боюсь смерти. Боюсь умереть.

— Почему вообще думаешь об этом?

— Потому что это связано с предыдущим вопросом, насколько я люблю жизнь. Так вот хуже всего — это его потерять. То, что я люблю больше всего, вот и боюсь потерять. Боюсь смерти не только для себя, смерти для близких, потому что я такой человек, который любит всех вокруг: друзей, близких, даже знакомых, которых знаю два дня, я буду за ними стоять.

— Думаешь иногда, что, если ничего не получится? Если завтра тебя забудут?

— Нет, не думаю. Моя музыка очень разная, и если она не понравится одной категории, понравится другой. Но в целом нет, даже не думаю об этом.

— Что для тебя успех?

— Успех для меня — это когда ты зарабатываешь любимым делом.

— С чем по жизни тебе трудно смириться?

— С моими комплексами. У меня было очень много комплексов с самого детства, когда я хотел быть сильным. За этот год многое изменилось, все ненужные мысли я выгнал из своей головы, а комплексы не могу никак. Но думаю, все это тоже изменится, я еще взрослею.

Читайте все новости по теме «Х-Фактор Украина» на OBOZREVATEL.

Похожие новости