Сева Новгородцев: англичанин никогда без очереди не влезет, а для русского это — высшая доблесть

Сева Новгородцев

Сева Новгородцев — известный британский журналист, писатель и первый радиодиджей, вещавший из Лондона на территорию СССР. Именно он познакомил изголодавшуюся советскую публику с мировой музыкальной классикой, вдохновил молодых рок-бунтарей на их лучшие произведения и в конечном итоге способствовал распаду Империи зла. За свои заслуги перед мировой культурой этот человек-легенда получил знак Ордена Британской империи из рук самой королевы.

В начале ноября Сева Новгородцев приехал в Украину, чтобы провести ряд творческих встреч, и дал эксклюзивное интервью OBOZREVATEL. Мы публикуем его в двух частях.

В первой части речь шла о проблеме «утечке мозгов», невозможности возвращения в современную Россию, о том, чей все-таки Крым, о музыке и таинстве рождения поп-идолов, байопике «Богемская рапсодия» и группе Queen, фантастической истории знакомства в Лондоне с юным режиссером Серебренниковым и трагедии Виктора Цоя.


Во второй части интервью вы узнаете, о чем Сева разговаривал с королевой, как полученная от нее награда помогла ему в жизни, почему он принял крещение в Риме, как отнесся отец к его смене фамилии с «Левенштейн» на «Новгородцев», как выходцы из Восточной Европы связаны с Brexit и какой может стать Россия после Путина.

Сева Новгородцев

seva.ru

Вы кавалер Ордена британской империи и, судя по всему, очень дорожите этим званием. Что оно изменило в вашей жизни?

— После получения ордена меня как внештатника уже стало совершенно невозможно уволить. У меня вся жизнь была посвящена тому, чтобы со мной корпорация коротким росчерком пера не простилась.

Дело в том, что я с «Би-би-си» ушел в 1984 году и оставался внештатником все эти годы. А по корпоративным законам всегда приходят разнарядки на сокращение штата. Садится начальство, начинает голову чесать: «Кого увольнять?». Человека даже и бесталанного, и бессмысленного, но на постоянном контракте технически не уволишь. Он — под защитой закона, адвокатов.

А внештатника уволить легко. У него короткий контракт, который достаточно просто не продлить. Я не столько о своей судьбе беспокоился, сколько о судьбе передач и их важности для аудитории. Поэтому я намеренно принял решение становиться известным и все силы на это положил.

Ну а уж когда в 2005-ом орден дали, я понял, что фиг вы меня уволите когда-нибудь. И 10 лет спустя я покинул «Би-би-си» по собственному желанию и по своим жизненным планам. Радио к тому моменту уже уничтожили. Ничего не было — просто зачищенная пустыня. А моя передача выходила каждый день, они меня не трогали. Я был такой себе священной коровой. Когда я ушел, радио закрылось.

О чем говорила королева, вручая вам орден?

— Мы разговаривали примерно в течение минуты. Меня поразило, что она к награждению каждого была подготовлена. В тот день награждалось 313 человек, и с каждым она эту минуту разговора выдержала. То есть у нее, как у хорошего радиоведущего, на каждого интервьюера уже текст был заучен.

Она спросила: «Вы работаете во Всемирной службе?», я говорю: «Да, Your Majesty». «И давно?», я отвечаю, что столько-то лет, с такого-то года. Она продолжает: «О чем вы сегодня будете вещать?», я говорю: «Сегодня буду рассказывать только о своем посещении дворца».

По этикету надо после каждой первой фразы говорить «Your Majesty», а после каждой второй и третьей — «Mam», но я так увлекся беседой, что не добавил раз или два слово «Mam». И получилась такая тональность разговора, словно мы с ней беседуем как приятели. А этого по этикету и вообще никак нельзя допускать. И мне даже показалось, что у нее глаз сверкнул какой-то холодной искрой. Мне даже страшно стало. Беседа вскоре прекратилась, расстались мы любезно и на улыбках, но там все непросто.

Когда вы сменили фамилию с «Левенштейн» на «Новгородцев», как ваш отец к этому отнесся?

— Ему это не нравилось совершенно. Он мне ничего не сказал, но я видел четко, что он очень огорчен. И поэтому я вернул себе свою фамилию и ее теперь менять не буду — в английском паспорте я Левенштейн. Тем более что я выяснил благородное происхождение фамилии. Под Штутгартом есть город Лёвенштайн, центр виноделия, на 40 лет старше Москвы. Но Москва разрослась на сколько-то там миллионов, а в Лёвенштайне по-прежнему 5 тысяч человек, как в средние века. Так что топонимическая у меня фамилия.

 

Вы сталкивались с антисемитизмом в детстве и юношестве?

— С острым антисемитизмом — нет. Меня в школе побили раз, но я не уверен, что из-за еврейской фамилии. Один раз пришлось драться. Меня доставал одноклассник, который ходил в боксерскую секцию. Он меня обливал чернилами, заставлял мух есть. Я его вызвал на драку. И все антисемиты там в классе собрались посмотреть, как жидовского мальчика будут бить. Но мальчик оказался прыткий. Я сам в боксерскую секцию ходил несколько раз, и у меня удар был поставлен. Живой, гибкий, я этого боксера побил. На следующий день пришел в школу, а у него все лицо в синяках. И он стал еще ко мне подлизываться так жалко. Но я свой авторитет отстоял, и вопрос о моем еврейском происхождении был закрыт.

Но вообще вы знаете, поскольку у меня мать русская, я и в Израиль не поехал, потому что я там по их законам не прохожу, а самое-то главное, я вырос в абсолютно русской среде. Потому что дед мой, отец матери, у нас часто жил. И я со всеми этими родственниками, ее сестрами, моими тетками общался. А отцовская сестра — вот эта еврейская линия — я их видел нечасто.

И поэтому у меня как-то не зацепилось ничего еврейского, ни по культуре, ни по языку. Я люблю интеллигентных евреев, потому что это просто интересные люди, блестяще образованные собеседники, с чувством юмора, но у меня понимание славянской души также довольно развито. У меня есть такая шутка про себя, что мне достался от отца быстрый еврейский ум, а от матери — мечтательная славянская душа. Поэтому все решения я принимаю быстро и неверно.

В 1974 году вы приняли крещение в Риме. Вы верующий человек?

— Сейчас я верующий, да. Не религиозный, потому что в церковь не хожу. Но божественное устройство мира и разумный замысел — в этом я убежден.

Вы христианин?

— Ну, в общем-то, да. Меня крестили американские баптисты, так что я библейского толка такой христианин. Это очень долгая история.

— Чем британцы отличаются от нас?

— В Великобритании все люди воспитаны в строгости. С любовью, но в строгости. Детям четко совершенно дают понять, чего делать нельзя. Нельзя громко разговаривать, нельзя перебивать, нельзя лезть без очереди. Нужно быть предупредительным, вежливым, за столом не тянуть руку в гостях, пока тебе хозяева не предложат — ну и так далее, множество условностей.

В школе у них есть то, что у нас называлось «воспитание коллективом». Когда твои соученики или коллеги на работе отслеживают, что происходит, и ясно дают тебе понять, если что-то пошло не так.

Англичане как нация живут в постоянном стрессе, что они могут что-то вдруг сделать не так. А русский приезжает — и все наоборот. Если англичанин никогда без очереди влезть даже и подумать не посмеет, то для русского это высшая доблесть. Всех вообще обскакал. Поэтому возникает такая разница потенциалов по воспитанию, что русская манера поведения становится совершенно по всем параметрам неприемлемой. Но от очень богатых хамство еще как-то терпят, потому что из них изливаются миллионы. Но от остальных-то зачем терпеть.

По моему глубокому убеждению, решение англичан выйти из Европейского Союза продиктовано только одним желанием — избавиться от этих жутких людей, выходцев из Восточной Европы, включая русских. Потому что они настолько антитеза к тому, что англичане создали для себя в своей стране…

Страна же была абсолютно безопасной, хорошо воспитанной. Когда я приехал в Англию, полицейский был вооружен только свистком. Преступности не было вообще. Ну, были жулики, но тоже какие-то интеллигентные по нашим понятиям. И существование такого вот хамского отношения к жизни и к обществу ставит под угрозу сами основы так называемого polite society, вежливого общества.

И англичане, конечно, уже не те, что 30-40 лет назад, молодежь особенно, футбольные хулиганы себе позволяют черти что. Но, приехав домой, когда они пиво не пьют, они такие же предупредительные милые люди.

Так что два мира — совершенно две разные системы. И, конечно, с англичанами когда общаешься, нужно быть предельно осторожным и внимательным. Но как бы я ни старался, я все равно выглядел хамоватым на их уровне. У меня жена была англичанка, 16 лет с ней. Мне от нее доставалось в первое время со страшной силой. Дикие скандалы были за то, что я оставил в туалете стульчак в вертикальном положении. То есть это считалось мужланство, хамство, полное неуважение к женщинам и так далее. Ну кому в голову тут такое придет?

В Лондоне, где уже не так много англичан осталось, меня поразила вежливость и предупредительность людей повсюду. Приезжие все-таки ассимилируются?

— Во втором и третьем поколении все становятся такими же вежливыми, система перемалывает всех. Поэтому когда говорят об эмигрантах, приехавших, к примеру, в Германию, и сетуют, что вот Германия погибла, — на самом деле они не понимают, что до этого уже бесчисленное число раз люди были перевоспитаны в немецком, английском, американском стиле.

Приезжие люди дают «впрыскивание» в генофонд свежей крови, что очень важно. Потому что англичане в чистом виде, особенно потомки рабочего класса, пережившего ужасы индустриализации английской — то есть люди работали с отравляющими веществами, в дыму, в чаду, бог знает в каких условиях жили, — получили генетические неприглядные мутации.

Есть такое понятие, как английские зубы — у них неправильный прикус. Очень много таких наследственных болезней: склонность к ревматизму, психические отклонения, потому что вот эта зажатость в английском обществе. Плюс —недостаток тестостерона, который часто бывает наследственным, создает асексуальных типов.

У меня жилец был такой — чистый асексуал. Ни одной женщины, они его не интересовали. Но он зато был коммунистом и активистом профсоюзного движения. Так что там свои болячки.

И англичане никогда себе не позволяют терять самообладание. Но уж когда потеряют, то будет такой скандал, который вам ни один русский не устроит.

А еще первое поколение приезжих делает работу, которую британцы делать не умеют и не хотят.

— Brexit — это хорошо или плохо?

— Brexit — это плохо, потому что он ворует будущее у молодых людей. Англия после Brexit будет незаметная и ненужная никому.

— Почему тогда люди голосовали?

— Я знаю от человека, который мониторил Brexit, что на референдум пришли слои населения, которые никогда ни на какие выборы не ходят. То есть пришел этот низ, который всколыхнула угроза иностранного уничтожения. В основном это старшее поколение, которое очень дорожит английским укладом жизни. И этому укладу конкретно угрожают три или четыре миллиона вдруг приехавших безвизных восточноевропейцев. Ну а молодежь, которая более по-европейски настроена, которая много ездила, — ее это совершенно не пугает. Молодые люди понимают, что договориться можно со всеми. Посмотрим, чем все это кончится.

Что случится с Россией после Путина?

— Путин рано или поздно должен как-то уйти. У меня надежд особых нет. Если с Путиным что-то произойдет, то силовики тут же найдут замену. Они все, конечно, бесовская публика, абсолютная дьявольщина, но умные и профессиональные люди. Потому что Путин расплодил силовой слой, вот этих бояр, и их очень много. Около пяти миллионов — это силовики, милиция. С военными, может, больше. И они, конечно, бразды правления не отдадут, тем более что люди волевые, владеют стрелковым оружием, боевыми приемами и так далее. Их просто так не возьмешь.

Но, с другой стороны, нарастает молодое поколение, которое это все не устраивает, и если повторится сценарий 1991 года, то есть денежная подкладка из-под этой всей структуры уйдет, то она может рухнуть сама собой. Потому что если этим людям не платить, они не будут ни дубинками избивать, ни арестовывать, ни сажать и так далее.

Но в целом удельный вес силовой части общества в России слишком велик. И там есть в этом смысле очень опасная инерция. И вот как эту инерцию погасить, я себе даже не представляю.

Россия выпускает очень мало. Есть оружие, есть нефть, больше почти ничего нет. И поэтому все держится на импорте того, что покупают за нефтяные деньги. Но к этому подбираются. Когда Путин говорит о происках западных спецслужб, он в чем-то говорит обоснованно. Потому что, ну как может Америка, Запад и мир себя защитить от этих агрессивных заявлений о росте армии, разработке нового ядерного оружия? Они воевать не хотят и, по сути, используют тот же сценарий, который применялся к СССР.

СССР просто обанкротили. Там не стало денег, все расплылось. Этот же курс сохраняется сейчас. А Россия все больше и больше напоминает канатоходца, который балансирует на узенькой веревочке. Потому что если не будет продажи нефти в тех объемах и газа, не будет поступлений, то без денег, тем более при нынешнем уровне разворовывания бюджета, вся эта система рассыплется, как карточный домик.

Силовики давно себе заготовили запасные аэродромы, денег натырили, у них в других странах уже все заготовлено. Ну, разбегутся все, проживать накопленные деньги.

А что будет с Крымом и Донбассом?

— Ничего не будет. Все сохранится в том же виде. Потому что с точки зрения российской политики, Крым им нужен для рейтинга, для того, чтобы все говорили, что вот Крым наш, крутые у нас президенты. А Донбасс им нужен, чтобы ослаблять Украину, и чтобы все время этот гнойник какой-то там был.

И странным образом, может быть, и западным странам этот Донбасс нужен. Потому что Россия вынуждена быть там ввязана во все это дело. Это им стоит колоссальных денег, усилий — люди какие-то там, человеческие ресурсы, армейские части и так далее. Так что обескровливает это Россию тоже.

История, в общем, довольно мутная, и мы с вами узнаем правду, наверное, лет через 30-40, когда знающие люди напишут все это на основании открытых вновь документов.

Читайте также эксклюзивное интервью OBOZREVATEL с Виктором Шендеровичем.

Читайте все «Новости России» на OBOZREVATEL.

Похожие новости